Рубрика: 20 интервью с карьеристами

Родился в 1971 году в ЗлатоустеВысшее образование Московский государственный институт стали и сплавовБизнес-школа Pepperdine UniversityСемейное положение Женат, двое детейЛюбимое занятие вне работы Спортивный отдых с семьейКем хотел быть в детстве Успешным и богатым человекомМесто, где хотел бы побывать В ХабаровскеКнига, которую стоит прочитать «Обитаемый остров» СтругацкихС кем бы не отказался познакомиться С Далай-ламойЖизненный девиз Любой кризис используйте так, чтобы выйти из него еще более сильным

Михаил, когда вы всерьез задумались о бизнес-образовании?

– После института я устроился аналитиком по металлургическим предприятиям в Инкомбанк, занимался приватизацией, в том числе Магнитогорского металлургического комбината – позднее меня пригласили туда заместителем гендиректора по корпоративным финансам. На Магнитке я проработал до осени 1998-го. А когда грянул кризис, решил, что это идеальный момент для получения фундаментального финансово-экономического образования. О чем я давно мечтал, чего в работе мне явно не хватало.

Как выбирали страну и место обучения?

– Выбор пал на США: во-первых, бизнес-образование придумали там, во-вторых, XX век по сути прошел под эгидой Штатов, и хотелось «пожить» в экономике, добившейся больших успехов, понять, как она функционирует. Я очень хотел учиться в Лос-Анджелесе – моя жена к тому времени поступила в UCLA на программу маркетинга, дочь училась в школе в Санта-Монике. И я подал документы в Pepperdine University, который входит в сотню лучших университетов США.

Поступление далось легко?

– У меня была беда с английским – в школе и институте я изучал немецкий. Приехал в США в октябре – до мая мне нужно было сдать тесты, написать эссе. Занимался часов по двадцать в сутки. Самым сложным была сдача GMAT. Язык я, конечно, выучил, но он был еще сырой. Меня спасла математика. Когда сдаешь этот тест, оценка зависит от того, сколько процентов людей сдали его хуже тебя. Так вот, по математике их было 99%. Из-за того, что в английском я был слабоват, общий балл уравнялся, но мне этого хватило. Тот день, когда я сдал GMAT, был самым счастливым днем 1999 года.

Ведь не все определялось тестовыми баллами?

– Я был первым русским, который учился в Pepperdine University, а это плюс в глазах приемной комиссии – для остальных студентов этот человек откроет какой-то новый мир. Второй важный момент – я работал на руководящих позициях.

Учиться было сложно?

– Особенно в первый год. В бизнес-школе поначалу специально задают столько, сколько ты физически не сможешь сделать в нормальном режиме. Это очень правильно. В России ведь студенты учатся как? Сначала долго ничего не делаешь, потом за несколько дней героически закрываешь сессию. И когда идешь работать, работаешь так же – над годовым планом начинаешь размышлять в октябре. А как учат работать на MBA? Сначала жуткая перенагрузка, потом все стабилизируется. Такие люди ценятся работодателем – они приходят и сразу же включаются в процесс.

Насколько захватывающей была студенческая жизнь?

– Студенчество в Институте стали и сплавов было жестким, безденежным, оно пришлось на годы жуткой перестройки всего и вся. Здесь же все было по-другому – Штаты, Лос-Анджелес, солнце. И финансово я был независим – учился за свои деньги, и семья была рядом. Яркие моменты? Их было много. Например, Хэллоуин-пати, сняли огромную виллу: ночь, факелы, тыквы, чертики. И еще мы жили на берегу – выходишь из дома утром и бежишь вдоль океана.

Что дает бизнес-школа?

– Она очень хорошо структурирует мозги в плане поиска решений в реальной ситуации. Когда у тебя возникает какая-то управленческая проблема, в голове уже, как правило, есть несколько вариантов ее решения.

В России обращают внимание на западное образование?

– Внимание обращают, но денег за это не платят. И это нормально. Степень MBA – не гарантия успеха, всего лишь возможность. И совсем не факт, что бизнес-школа с точки зрения экономики самый удачный инвестиционный проект. Ты тратишь много времени и денег, и когда они отбиваются – вопрос сложный.

БЕЗ MBA

Гендиректор УК «Солид-менеджмент» Вадим Сачков чувствует себя вполне комфортно в бизнесе управления активами, имея за плечами непрофильные дипломы Московского горного университета и Академии службы внешней разведки.

Журнал «Финанс.» №13 (199) 2-8 апреля 2007 — Спецпроект. 20 интервью с карьеристами

Родился в 1966 году в г. Тара Омской областиВысшее образование Новосибирский государственный университет Бизнес-школа Stanford Graduate School of BusinessСемейное положение Женат, двое детейЛюбимое занятие вне работы Шахматы, чтение, путешествияКем хотел быть в детстве АрхеологомС кем бы не отказался познакомиться С Сальвадором Дали и Джорджем ОруэлломМесто, где хотел бы побывать В ТибетеКнига, которую стоит прочитать «Голова-фонтан» РэндЖизненный девиз Все будет хорошо

Сергей, почему вы выбрали такую романтическую специальность, как квантовая оптика?

– Я вырос в стране, где физики, особенно те, кто создавал «большую» бомбу, были окутаны ореолом таинственности и почета. А я с детства зачитывался книгами вроде «Гиперболоида инженера Гарина» и «Человека-амфибии», преклонялся перед силой человеческого интеллекта. Вопрос выбора вуза передо мной не стоял: Новосибирский университет – альма-матер советской научной мысли. После окончания вуза в течение 1991 года работал в Институте автоматики и электрометрии сибирского отделения Российской академии наук, занимался исследованиями в области лазерной физики, созданием лазеров на ионах благородных газов.

Как в 1992-м вы оказались в Стэнфорде? В это время в России совсем немногие представляли себе, что такое бизнес-образование…

– 1 января 1992 я встретил в плохом настроении: отпустили цены, и я понял, что зарплаты ученого будет хватать разве что на хлеб. Понуро бродя по Академгородку, я наткнулся на маленькое, приколотое кнопками объявление, в котором молодым перспективным специалистам предлагалось принять участие в конкурсе на получение образования за счет Конгресса США. Я заполнил пакет документов, собрал рекомендации, сдал все экзамены. Никто тогда не имел понятия, что такое TOEFL и GMAT. Но английский у меня был неплохой: в армии я занимался радиоперехватом и слушал американцев, а потом много читал на языке «оригинала». К GMAT готовился по взятому у приятеля американскому задачнику для поступающих. И произошло, как мне показалось, чудо: я прошел конкурсный отбор. Я не знал, в какой университет попаду, просто указал в заявлении, что хочу изучать бизнес. Подумал: раз страна теперь движется в направлении капитализма, нужно шагать в ногу со временем. А в США, так я понимаю, университеты сами выбирали себе студентов. Я единственный из всех претендентов оказался в Стэнфорде.

Чем запомнилось время, проведенное в бизнес-школе?

– Первое время я чувствовал себя как рыба, вытащенная из воды, но вынужденная дышать. В учебе там, где нужна была математика, у меня проблем не было. Многие задания выполнялись в группах, и тот, кто брал на себя роль лидера в решении какой-то задачи, мог вытянуть всех остальных: в компьютерной группе я выполнял 50% всей работы, хотя со мной училось несколько японцев. Кроме того, я был членом клуба России и Восточной Европы. Мы устраивали просмотры советских фильмов, документальной хроники, тесно сотрудничали с институтом по изучению Советской России – Центром Гувера, который располагался через дорогу. Событийно насыщенным был второй год обучения. В 1992-м еще существовали неприятные ограничения, например, я не мог покидать 35-мильную зону вокруг города без разрешения госдепартамента, а в 1993-м ограничения сняли, ко мне после года разлуки приехала жена, мы с ней летом путешествовали по Соединенным Штатам.

Повлияла ли степень МВА на развитие вашей карьеры?

– Безусловно повлияла. Сразу после Стэнфорда я попал в McKinsey, считаю, это еще два года учебы. Потом с одним из стэндфордских сокурсников мы сумели организовать небольшую компанию, которая занималась прямыми инвестициями в Россию. Затем я работал в «Атон Кэпитал Групп», занимался корпоративными финансами, затем был приглашен в АФК «Система». Очевидно, что без МВА я не смог бы работать в крупных международных компаниях. Наверное, мог бы достаточно успешно заниматься предпринимательской деятельностью, но моя карьера кардинально отличалась бы от карьеры топ-менеджера.

В каком возрасте нужно идти на MBA?

– Считаю, что 27–29 лет – оптимальный возраст для поступления. Чем старше становится человек, тем сложнее для него на два года выпасть из рабочего процесса и тем дороже ему в конечном счете обойдется это образование.

БЕЗ MBA

Генеральному директору «Телекоминвеста» Максиму Горохову для построения управленческой карьеры хватило физмата Санкт-Петербургского государственного технического университета, где был получен диплом магистра по специальности «механика и процессы управления».

Журнал «Финанс.» №13 (199) 2-8 апреля 2007 — Спецпроект. 20 интервью с карьеристами

Родился в 1969 году в МосквеВысшее образование Московский текстильный институт им. КосыгинаБизнес-школа Мирбис (программа London Guildhall University)Семейное положение Женат, один ребенокЛюбимое занятие вне работы Спортивный и дачный отдыхКем хотел быть в детстве Летчиком, водителемМесто, где хотел бы побывать Среди березок средней полосы РоссииКнига, которую стоит прочитать «Мудрость чудака, или Смерть и преображение Жан-Жака Руссо» ФейхтвангераЖизненный девиз Всегда готов

Евгений, почему в качестве места обучения вы избрали Текстильный институт?

– Школа, в которой учился, была подшефной фабрики «Красный октябрь», там же я проходил производственную практику. Это и сыграло ключевую роль при выборе вуза. К тому же как сын инженеров был ориентирован на техническую профессию, в итоге получил специальность по автоматизации химико-технологических процессов. После первого курса ушел в армию, вернувшись, понял, что началась совсем другая жизнь. Тем не менее решил продолжать учиться. Подумал: если ты что-то знаешь, какое-то применение себе найдешь. Хотя таких инженеров, как я, выпускали тысячами, и никому они уже не были нужны.

Вопрос о смене специальности встал сразу после окончания вуза?

– Еще будучи студентом, в 1991-м я начал работать в страховой компании «Аско». Как страховой агент зарабатывал очень приличные по тем временам деньги: ежемесячного заработка могло хватить на «Жигули». Это был первый опыт соприкосновения с бизнес-сферой. После окончания института подал документы в Финансовую академию. Так как продолжал работать в страховании, в компании «Энергогарант», специальность выбрал соответствующую – «Банковское и страховое дело». Надеялся получить государственный диплом о высшем экономическом образовании. Но программа была новой, и что-то не получилось с ее аккредитацией Министерством образования. Так что трехлетнее обучение зачли за курсы повышения квалификации. А я уже понимал, что, если у тебя нет адекватного образования, подкрепленного сертифицированным дипломом, ты очень скоро уткнешься в потолок. Чего мне очень и очень не хотелось.

И программа MBA стала логичным выходом из ситуации?

– Да, сначала я хотел поехать учиться за границу – в рамках Президентской программы, но, когда пришел с этой идеей к руководству, услышал: «Тогда пиши заявление об уходе». Я уже работал в Пенсионном фонде электроэнергетики начальником отдела, профиль деятельности стал смещаться в сторону работы на фондовом рынке, было интересно, бросать не хотелось. И я не растерялся: «Тогда найду подходящую программу в России, но вы за нее заплатите». В 1997-м, исследовав рынок бизнес-образования, остановился на предложении школы «Мирбис», дававшей возможность получить диплом британского университета (правда, из пятнадцати человек, писавших дипломную работу для англичан, защитились всего семь).

Учеба с работой совмещалась трудно?

– В фонде был продвинутый коллектив – все постоянно учились. До бизнес-школы я окончил огромное количество разнообразных курсов. Так что для меня это был нормальный, привычный режим. Главное – неукоснительно следовать принципу «не расслабляться»: ходить, какая бы лекция ни была. За два с половиной года я пропустил одну или две по производственным мотивам.

Что дает MBA?

– Возможность систематизировать основные бизнес-принципы и подходы. Знания ловко раскладываются по полочкам, и ты часто даже не представляешь, когда тебе все это может понадобиться, но потом неизменно наступает такой момент и ты просто заглядываешь на нужную полку. Понимание общей концепции ведения, построения бизнеса помогает переместиться с уровня исполнителя на уровень менеджера. Твоя задача теперь – не научиться прекрасно делать отдельное колесо, а построить целиком машину. MBA – это еще и общение в профессиональной, неангажированной среде, где люди могут честно, спокойно рассказать, где, что и как происходит.

Получение степени изменило карьеру?

– Меня тут же назначили замом по инвестициям. А в 2001-м поступило предложение от инвестиционной группы «Атон» возглавить новую структуру.

БЕЗ MBA

Председатель совета директоров УК «Тройка Диалог» Павел Теплухин добился несомненных успехов в бизнесе по управлению активами, имея диплом экономфака МГУ, степени магистра экономики, полученную в London School of Economics and Political Science, и кандидата экономических наук.

Журнал «Финанс.» №13 (199) 2-8 апреля 2007 — Спецпроект. 20 интервью с карьеристами

Родился в 1972 году в МосквеВысшее образование Московский экономико-статистический институтБизнес-школа Stanford Graduate School of BusinessСемейное положение Женат, детей нетЛюбимое занятие вне работы Сочинение и исполнение музыки, дайвинг, путешествия

Павел, что повлияло на ваш выбор профессии – обстоятельства, люди?

– Изначально я хотел пойти по стопам отца и стать военным дипломатом. Однако, начитавшись Драйзера, я поменял свое решение и поставил себе цель стать банкиром-международником.

Как складывалась карьера до поступления в Стэнфорд?

– Моя банкирская карьера начиналась в Инкомбанке в 1993 году. За пять лет удалось вырасти из экономиста в исполнительного директора в Investment Banking. В 1997 году Инкомбанк направил меня в Оксфорд на курс по международным рынкам капиталов. Тогда-то я впервые задумался о системном западном образовании. После кризиса 1998-го я перешел в Промсвязьбанк. За короткий срок нам удалось сделать банк одним из лидеров по международному торговому и проектному финансированию, а также открыть филиал на Кипре. К моменту поступления в Стэнфорд я уже входил в правление банка.

Почему решили отправиться в бизнес-школу?

– Окончательное решение поступать на MBA сформировалось летом 2000 года в Нью-Йорке, на семинаре Bankers Trust для российских банкиров. Почти все руководители этого банка имели MBA ведущих бизнес-школ. Кроме того, я все больше убеждался в необходимости систематизации своих знаний. Обучение на MBA в одном из топовых мировых университетов виделось как шаг, который бы позволил мне развивать бизнес с учетом самых передовых разработок.

Как выбирали будущую альма-матер?

– Предварительный отбор я проводил, изучая рейтинги, из них составил собственный. Для меня были важны не только общие показатели, но и положение школ по отдельным, интересным для меня дисциплинам: менеджменту, финансам, международному бизнесу, предпринимательству. Далее собирал информацию о школах, обращая внимание в том числе на их культуру, на что делается акцент при обучении, где работают выпускники. Из выбранных школ мне удалось поступить в пять – в Stanford, Wharton, Yale, UCLA и Michigan. Я считал, что лучшей школой для меня будет Wharton в силу ее финансовой направленности. Однако мне настоятельно рекомендовали принимать решение только после посещения школ. На второй день пребывания в Stanford я решил, что это моя школа.

Что именно повлияло на это решение?

– Качество и состав студентов – здесь самый высокий конкурс, культура школы – атмосфера сотрудничества, нераскрытия оценок, поощряющая открытость и взаимопомощь. Небольшой размер курса, что позволяет к концу первого года лично знать всех сокурсников, и, конечно, прекрасный калифорнийский климат.

Что значит – учиться в Стэнфорде?

– Это были лучшие годы моей жизни. Никогда ни до, ни после этого во мне не происходило столь кардинальных изменений ни интеллектуально с точки зрения знаний, ни ментально и психологически с точки зрения философии и понимания жизни. Стэнфорд позволил протестировать пределы моих возможностей. Никогда в своей жизни мне не надо было работать столь напряженно. Бывало, что приходилось не спать трое суток и при этом добиваться поставленных целей.

Насколько оправдались ваши ожидания от пребывания в бизнес-школе?

– Стэнфорд превзошел их во много-много раз. После получения MBA акционеры предложили мне перейти из банка в группу «Промсвязькапитал». Ярким примером применения знаний, полученных в бизнес-школе, является реформирование системы управления группой. Если бы я возглавил ее до обучения в Стэнфорде, то скорее всего концентрировался бы на финансах. Одновременно я бы пытался решать текущие задачи по мере их возникновения. Но это метод «реактивного» поведения. Метод же MBA – «проактивность», когда руководитель видит ситуацию в целом, определяет ключевые точки и предлагает решения, в результате которых система управления меняется к лучшему и сама находит метод решения текущих задач. Именно такой подход мы используем в последовательном реформировании системы управления – от механизма управляющей компании, пытающейся контролировать все сверху, до фонда прямых инвестиций.

БЕЗ MBA

Генеральный директор «Реновы» Александр Зарубин, начинавший трудовую деятельность заведующим культмассовым отделом центрального Дома культуры г. Инты, после окончания Санкт-Петербургского государственного морского технического университета отправился в РЭА им. Плеханова. Образовательного продолжения не последовало.

Журнал «Финанс.» №13 (199) 2-8 апреля 2007 — Спецпроект. 20 интервью с карьеристами

Родился в 1962 году в ЛенинградеВысшее образование Пятигорский институт иностранных языковБизнес-школа Chicago Graduate School of BusinessСемейное положение Женат, один ребенокЛюбимое занятие вне работы ЧтениеС кем бы не отказался познакомиться С Петром IКнига, которую стоит прочитать «За что люди любят свои профессии» ГиггзаЖизненный девиз Если жизнь преподносит вам лимоны, сделайте из них лимонад

Сергей, что было до бизнес-школы?

– После окончания института я занимался бизнесом в рамках только зародившегося кооперативного движения. Работал в различных частных фирмах, изъездил всю страну. В Москве – с 1991 года. Несколько лет занимался привлечением иностранных инвестиций в реальный сектор экономики. С 1998-го работал заместителем начальника финансово-экономического управления Федеральной службы налоговой полиции РФ, затем в течение двух лет был заместителем главы администрации Сочи – в этом городе я вырос. С 2002 года являюсь президентом «Транстелекома».

Как вы нашли время на дополнительное образование, а главное, зачем вам это понадобилось?

– Руководитель может пользоваться услугами различных консультантов, но он обязательно должен обладать собственными глубокими знаниями в финансовой сфере. Мне знаний не хватало, и я вынужден был найти время на учебу. Выбрал программу Executive MBA, которая рассчитана на то, чтобы топ-менеджеры получали образование без отрыва от производства. Почему Чикагская школа бизнеса? Ей нет равных в экономике и финансах, а моей целью было приобретение лучших знаний именно в этих областях. Кроме того, Chicago GSB имеет кампус в Европе, и это был для меня весомый аргумент.

В каком режиме учились?

– Каждые полтора месяца на неделю улетал в Барселону, одна сессия проходила в азиатском кампусе в Сингапуре и три в Чикаго. Все было рассчитано тщательно и тонко, загружали нас немилосердно, как настоящих студентов, хотя средний возраст в нашей группе был 38 лет. Постоянно, куда бы ни шел, я возил с собой чикагский рюкзак на колесиках, забитый книгами под завязку. Во время сессии все было примерно так: в семь утра я уже учился, в двенадцать ночи еще учился, шесть часов на сон, утром короткий кросс для того, чтобы восстановиться. Самый приятный момент в сутках – ужин в ресторане, но приходили мы туда как «зомби». Как выдержал? Не было другого выхода. Существует правило – если студент не набирает определенного количества баллов, его отправляют в академический отпуск на полгода для того, чтобы он осознал свои ошибки и исправился. На окончание курса дается только пять лет: не уложишься в срок – не закончишь никогда. Причем никакая благотворительность в пользу школы не принимается.

Все настолько категорично и непредвзято?

– В общем да, если дело не касается спорта. А мы в редкие моменты отдыха играли в футбол. Однажды испанская диаспора вызвала на футбольный поединок студентов всего остального мира и встретила в лице нашей команды, в составе которой было три россиянина, нешуточное сопротивление. Они проиграли, причем россияне забили 7 голов из 10. Впоследствии наше «вызывающее поведение» на футбольном поле отразилось на учебном процессе: одним из игроков в их команде был ассистент профессора – американец. Потом на экзамене он стал настойчиво обращать внимание преподавателей на какие-то наши недочеты, промахи. Это было неприятно. Но позднее, когда испанцы поняли, что российский футбол находится на серьезном уровне, нас позвали в команду, и мы, объединившись, стали обыгрывать всех.

Поддерживаете ли вы отношения с кем-нибудь из бывших однокурсников?

– С большинством – это товарищеское общение в рамках московского клуба выпускников Чикагской школы, который насчитывает уже почти двести человек. С некоторыми сложились успешные деловые отношения. Но есть особая группа моих бывших однокурсников, с которыми за время учебы возникло товарищеское «чувство локтя». В результате в «Транстелекоме» появились не двое, (мы поступали туда вместе с коллегой Григорием Куликовым), а сразу пятеро выпускников Чикагской школы. Все они занимают ключевые посты.

БЕЗ MBA

Министру информационных технологий и связи Леониду Рейману, чтобы стать главным в своей профессии, хватило учебы в профильном вузе, а именно в Ленинградском электротехническом институте связи им. Бонч-Бруевича, и верности выбранной стезе. Путь от начальника цеха электросвязи на Ленинградской междугородной телефонной станции до министра он преодолел за четверть века.

Журнал «Финанс.» №13 (199) 2-8 апреля 2007 — Спецпроект. 20 интервью с карьеристами

Родился в 1971 году в ЛенинградеВысшее образование Санкт-Петербургский государственный университет, The University of KansasБизнес-школа Harvard Business SchoolСемейное положение Женат, двое детейЛюбимое занятие вне работы Походы, теннисКем хотел быть в детстве Водителем грузовика, перевозящего бананыМесто, где хотел бы побывать В Южной АмерикеС кем бы не отказался познакомиться С Петром IКнига, которую стоит прочитать «Война и мир» ТолстогоЖизненный девиз Не входить дважды в одну и ту же реку

Сергей, почти одновременно вы получили два высших образования – российское и американское. Как вам это удалось?

– В США я оказался по студенческому обмену и должен был провести там всего семестр. Но мне удалось остаться и продолжить учиться. Я подумал, что наиболее востребованными в России будут дефицитные тогда бизнес-специальности. Денег на учебу у меня не было, на первый семестр мне дали стипендию, за это время мне удалось устроиться на три работы и найти спонсоров, американскую семью. «Российские» оценки по многим предметам мне зачли, поэтому вместо четырех я проучился два с половиной года. Лето я проводил в Питере, где расправлялся с местными «хвостами». И, как только вернулся из Штатов, за полгода экстерном окончил факультет географии и геоэкологии. Эти три учебных года были необычайно напряженными, но я понимал, что мне нужны оба образования. Российское расширяет кругозор. Американское же абсолютно прикладное: глубокое изучение экономики, практических дисциплин, связанных с бизнесом, от бухгалтерии и финансов до профессиональной психологии.

Зачем вам понадобилось углубленное бизнес-образование?

– Я оказался в нужное время в нужном месте: в McKinsey открывали петербургский офис и я попал к ним. Меня взяли бизнес-аналитиком и, согласно политике компании, через два года я должен был либо продолжить свое образование, либо покинуть ее. Так как у меня уже была степень бакалавра делового администрирования, я решил подавать документы только в лучшие школы – Stanford, Harvard, Wharton. Европейские варианты не рассматривал, наверное, сказалась работа в McKinsey – все-таки у этой компании американские корни, к тому же в Америке я чувствовал себя вполне комфортно. Меня приняли в Гарвард.

Что он вам дал?

– У меня сложилось впечатление, что МВА – не столько знания, сколько метод решения типовых проблем, возникающих в бизнесе. Вернее, сами знания как будто отодвигаются на второй план. В нашей группе были бывший игрок из НХЛ, военные, участвовавшие в боевых действиях. При обсуждении каждый использовал свой личный опыт. Удивительно, но мы рассматривали даже два российских кейса, и у меня была возможность добавить в решение отечественных реалий. В Гарварде очень мало письменных заданий. А во время разборов бизнес-кейсов, которых было около тысячи, необходимо постоянно выступать, аргументировать свое мнение – иначе просто не выживешь. Это не столько интеллектуальная нагрузка, сколько огромное количество упражнений и книг. Я приехал туда интровертом, а уехал экстравертом. Научился гораздо легче и более продуктивно отстаивать собственную точку зрения, ко мне стали прислушиваться.

После получения степени в карьере случился перелом?

– Сначала все было логично: я вернулся в McKinsey, где меня ждали. Зарплата увеличилась, но это было ожидаемо. Казалось, что все предопределено, но вдруг мне поступило предложение от «Северстали» возглавить только что приобретенный ими Ульяновский автомобильный завод. Одно дело заниматься подобными проектами на бумаге, совсем другое – оказаться на предприятии по-настоящему проблемном, стоящем на грани банкротства. Для этого стоило уйти из рафинированной среды и даже из-за отсутствия квартиры какое-то время пожить в заводском общежитии. Вот здесь наступил действительный перелом в моей жизни. Я не мог «предсказывать» проблемы, но, когда они возникали, навыки, полученные на MBA, помогали мне их структурировать и решать. Потом я какое-то время проработал в управляющей компании «Северстали». В декабре 2002-го я занял должность исполнительного директора в «Иркутскэнерго», а через три года стал генеральным директором.

Кому действительно необходима МВА?

– Тем, кто работает в бизнесе, но имеет, скажем, диплом инженера. Я считаю, что для таких людей это действительно суперполезная штука. Все проявится в новом свете. Это будет прыжок к высотам, до которых иначе дотянуться крайне сложно.

БЕЗ MBA

Предправления «ГидроОГК» Вячеслав Синюгин, прежде чем посвятить себя энергетике, окончил Омский госуниверситет и защитил в аспирантуре СПбГУ кандидатскую диссертацию по юриспруденции.

Журнал «Финанс.» №13 (199) 2-8 апреля 2007 — Спецпроект. 20 интервью с карьеристами

Родился в 1963 году в МосквеВысшее образование Московский финансовый институтБизнес-школа Harvard Business SchoolСемейное положение Женат, трое детейЛюбимое занятие вне работы Верховая ездаКем хотел быть в детстве БиологомМесто, где хотел бы побывать В Австралии, Новой ЗеландииС кем бы не отказался познакомиться C Джоном Гэлбрейтом и Уорреном БаффетомКнига, которую стоит прочитать «Рассказы о животных» Сетон-ТомпсонаЖизненный девиз Не падать духом

Андрей, почему вы выбрали немодную в начале 80-х финансовую специальность?

– Это заслуга моих дальнозорких родителей: когда я поступал в вуз, еще никто и не думал о перестройке. Кроме того, я, честно говоря, хотел изучать профессиональный английский язык и использовать его в дальнейшем в работе, поэтому выбрал фaкультет международных экономических отношений. Наши надежды оправдались. Кроме того, это образование открыло мир больших финансов: тогда существовало государственное распределение и мои однокурсники попали во Внешторгбанк, валютное управление Минфина, Центрального банка. Мы до сих пор поддерживаем дружеские и деловые связи.

Какая карьера ждала вас?

– Я заранее выбрал тему диплома – «Морское перестрахование», так что мне была прямая дорога в «Ингосстрах». Но через три года я ушел оттуда в Международный московский банк, первую в России кредитную организацию с участием иностранного капитала. Весь банк создавался с нуля. В первые месяцы все сотрудники, включая его президента, сидели в одной большой комнате. Тогда-то я и задумался о необходимости получения МВА: мне был необходим широкий взгляд на жизнь, шире, нежели взгляд человека, работающего в управлении кредитными рисками в коммерческом банке. На выбор школы, наверное, повлиял мой шеф-американец, он рассказал, как ему это помогло в жизни, и дал рекомендации в Гарвард. Я был почти уверен, что не вернусь в банковскую сферу: мне она показалась скучноватой.

С какими трудностями вы столкнулись во время учебы?

– Я даже представить не мог, что учиться будет так сложно. В первый год на меня свалился поток информации, которым я оказался буквально сметен, как волной цунами. Очень часто, когда ночами приходилось не спать, я думал, зачем мне все это нужно, ради чего я страдаю. Все мои друзья тихо, мирно зарабатывают огромные деньги в России, а я мало того, что трачу свои «кровные» средства на учебу, так все это очень напоминает изощренную пытку. Скрипя зубами бизнес-школу я окончил. Вернувшись в Россию, обнаружил, что почти все мои друзья сделали отличную карьеру в банковской и финансовой сфере. Это были золотые годы российского финансового рынка, но в 1998 году все «накрылось» и многие из них остались без работы. Тогда я осознал, что диплом МВА – это страховка от кризисных ситуаций в нашей стране. С ним я могу пойти куда угодно или поехать работать за границу.

Неужели запомнились только трудности?

– Конечно, нет. В Гарварде очень бурная студенческая жизнь. Например, я с удовольствием вспоминаю участие в общественных работах: за счет университета покупались строительные материалы, рабочая одежда, и мы, серьезные люди – студенты бизнес-школы, направлялись в какой-нибудь бедный район Бостона и помогали школам, детским садам, ремонтировали и красили мебель, строили детские площадки.

С гарвардским образованием легче работать в западных компаниях или разницы нет?

– Мне повезло, после бизнес-школы я работал именно в западных организациях – сначала в Американском фонде, который занимался прямыми инвестициями. Кроме того, до прихода в компанию «Российские партнеры» я поработал в Европейском банке реконструкции и развития. Если бы после Гарварда (знаю много таких примеров) я попал в какую-нибудь сложную российскую иерархическую структуру, вряд ли бы там удержался, хотя у меня и был опыт работы в «Ингосстрахе» и в Международном московском банке. Мне нужна динамичная среда, где у меня будет пространство для маневра, много самостоятельности. Этим мне нравится сфера прямых инвестиций, где очень маленькие команды, каждый отвечает за свой участок и в то же время здесь очень тесные взаимодействия между людьми. Это дает мне возможность реализовываться.

БЕЗ MBA

Генеральный директор «Менеджмент-консалтинга» Сергей Михайлов окончил легендарный МАИ, затем Военную академию и адъюнктуру им. Дзержинского. После 13 лет службы в Вооруженных силах ушел в запас и уже на гражданке получил диплом РЭА им. Плеханова. Кандидат технических и доктор экономических наук.

Журнал «Финанс.» №13 (199) 2-8 апреля 2007 — Спецпроект. 20 интервью с карьеристами

Родился в 1970 году в Москве
Высшее образование
Московский государственный университет
Бизнес-школа MIT Sloan School of Management
Любимое занятие вне работы: Семья, друзья и спорт
Кем хотел быть в детстве: Разведчиком
Место, где хотел бы побывать: В Австралии
Книга, которую стоит прочитать: «Семь навыков высокоэффективных людей» Кови
С кем бы не отказался познакомиться: C тем, кто объяснил бы мне, как пользоваться iMac
Жизненный девиз: Лишь только тот достоин счастья и свободы, Кто каждый день идет за них на бой

Сергей, какие пути-дороги привели вас в бизнес-школу?

– Экономикой я стал интересоваться еще в школе. На экономфаке МГУ состоялось мое знакомство с корпоративными финансами. Первые карьерные шаги сделал на зарождавшемся рынке ценных бумаг, а в 1992-м стал первым сотрудником представительства Ситибанка в России и СНГ. Мне выпала возможность быть частью команды, которая с нуля запускала «дочку» одного из самых профессиональных банков мира. В 1994-м я стал членом правления, а позже зампредом Гута-банка.

Для дальнейшего прогрессирования не хватало знаний?

– Да, я исчерпал потенциал – для развития бизнеса Гута-банка мне не хватало ни знаний, ни опыта. А мысль – набраться практического опыта, а потом вернуться на студенческую скамью – сидела в голове уже давно. Выпасть из рабочего процесса не боялся – был готов к совершенно новой карьере. Так что сразу нацелился на двухлетнюю MBA-программу с полным погружением.

Чем запомнилась студенческая жизнь? Насколько насыщенной она была?

– У меня родился сын, и это главное достижение того периода, причем моя супруга тоже училась в MIT Sloan. Она перенесла экзамены на несколько недель из-за родов, что не помешало ей с отличием окончить курс и впоследствии сделать блестящую карьеру в бизнес-консалтинге… MIT развивает командную культуру, еженедельно проводятся тусовки для всего курса, а это хорошая возможность сплотиться с однокашниками и распробовать очередную национальную кухню. Школа считается одной из самых интернациональных в США – 30% студентов из-за рубежа. Плюс там множество клубов по интересам – я занимался теннисом и айкидо. И очень запомнились ежегодные турне студентов и профессоров в Латинскую Америку и Китай.

Что дало обучение в бизнес-школе?

– Я кардинально улучшил навыки общения с другими людьми, умение эффективно решать проблемы и в конфликтной, и в конструктивной среде. Приобрел структурированные знания в разных областях бизнеса – от маркетинга и общего менеджмента до финансов и теории операций.

После получения степени удалось сделать резкий карьерный рывок?

– MBA открыло мне двери на Wall Street – в JP Morgan Chase я получил опыт инвестиционного банковского дела. Мне посчастливилось несколько лет проработать в яркой предпринимательской команде Александра Лифшица, который придумал пивной брэнд «ПИТ» и развил вместе с партнерами дистрибуционный бизнес импортного пива в национальную производственную компанию. В 2005-м мы стали частью мировой пивной империи Heineken, а после завершения интеграции двух бизнесов я перешел в Комплексные энергетические системы, одну из самых динамичных и сильных управленческих команд в энергетике.

Случалось ли вам пользоваться связями, приобретенными в MIT Sloan?

– Работу во время кризиса 1998-го я получил не в последнюю очередь благодаря рекомендации профессоров школы. Вернулся в российский бизнес также благодаря рекомендации знакомого, раньше учившегося в школе. Отмечу тем не менее, что важнее профессиональные навыки и способность приносить пользу конкретному бизнесу на конкретном этапе, а не знакомства, которые просто расширяют число доступных вариантов развития карьеры.

Добились бы вы таких успехов, если бы не бизнес-школа?

– Если бы я стал собственником в начале 90-х (и при этом бы остался жив), а не пошел по пути профессионального управленца, то денег было бы у меня, наверное, больше. Но MBA в первоклассной школе – это другое качество, другой интеллектуальный уровень жизни. Из серии «быть – более чем иметь» – по Эриху Фромму.

БЕЗ MBA

Первый вице-президент «Евразийского водного партнерства» Александр Баженов по окончании МГТУ им. Баумана добирал бизнес-знаний на разнообразных курсах, в частности прошел программу по управлению инфраструктурой в рыночной экономике в американской Школе подготовки правительственных кадров им. Джона Кеннеди.

Журнал «Финанс.» №13 (199) 2-8 апреля 2007 — Спецпроект. 20 интервью с карьеристами

Родилась в 1969 году в МосквеВысшее образование Институт народного хозяйства им. ПлехановаБизнес-школа Институт бизнеса и делового администрирования при АХН (программа бизнес-школы Университета Антверпена)Любимое занятие вне работы Плавание, музыкаКем хотела быть в детстве МузыкантомКнига, которую стоит прочитать «Сто дней одиночества» Гарсия МаркесаЖизненный девиз Никогда не сдаваться

Юлия, почему вы решили делать карьеру в финансах?

– В школьные годы меня увлекали музыка и математика, для меня они были похожи – там все строится по законам логики. И в обеих сферах я делала серьезные успехи. Но когда встала проблема выбора, предпочла математику. Был конец 80-х, начались перемены в экономике, и у меня появился интерес к этой области. Экономические специальности казались наиболее перспективными. Еще до поступления в институт я интересовалась западными стандартами учета, ходила на курсы и семинары. И мне хотелось использовать в работе помимо экономических знаний английский язык. Поэтому, как только появилась возможность, я устроилась в иностранную компанию.

Каким был ваш карьерный путь до бизнес-школы?

– Сначала я осуществляла полугодовой проект в американском благотворительном фонде, там все казалось необычным и интересным: у нас работали сотрудники из США, Англии, Индии, Филиппин. Затем три года проработала в американской компании, занимавшейся разработкой нефтяных месторождений. Но после декретного отпуска мне не хотелось возвращаться к ним на ту же позицию, а перспектив я не видела, поскольку в то время даже средние менеджерские позиции были заняты иностранцами. Тогда я приняла приглашение шведской корпорации «Ага» и стала главным бухгалтером в консолидирующей управленческой структуре. Потом было долговременное сотрудничество с компанией Caterpillar, лидером мирового производства строительного и горного оборудования.

Когда ощутили потребность в дополнительном образовании?

– В какой-то момент осознала, что на несколько лет замкнулась в узкой финансовой сфере и очень слабо представляю общую картину бизнеса. Я понимала, что финансовый отдел должен не только обрабатывать информацию, но и анализировать ее, «поднимать флажки» для дальнейшего развития компании, указывать на риски. Кроме того, Caterpillar предполагала расширять сферу деятельности и открывать подразделение, которое занималось бы только оказанием финансовых услуг: у меня появилась возможность занять должность руководителя отдела, а это был уже совсем другой уровень ответственности.

Какими критериями руководствовались при выборе места обучения?

– Мне хотелось получить западное бизнес-образование. Очевидно, что зарубежные школы имеют гораздо больший опыт по сравнению с российскими просто потому, что дольше работают в этой области. Но в то же время в мои планы не входило на два года выпадать из рабочего процесса. Так что совместная программа стала хорошим компромиссным вариантом. Лекции читали и российские специалисты, и преподаватели из Европы и Штатов. Классический МВА мне показался слишком академичным, а так как мне прежде всего нужны были практические навыки, я выбрала программу Executive MBA бизнес-школы Университета Антверпена, реализуемую в Институте бизнеса и делового администрирования при АНХ.

Как можете охарактеризовать время, проведенное там?

– Эти полтора года – один из самых продуктивных периодов в моей жизни. Все было достаточно жестко: три-четыре вечера в неделю были заняты учебой плюс объемные домашние задания, требующие тщательной подготовки. В профессиональном плане много дало общение с однокурсниками: в школе собрались люди с разным и интересным профессиональным опытом – и владельцы бизнеса, и управленцы.

Получение степени повлияло на карьерный рост?

– Ко времени окончания бизнес-школы я занимала должность руководителя финансового отдела в спецподразделении Caterpillar. Когда поняла, что за девять лет работы в этой компании я сделала и получила все, что могла, ушла. В октябре 2006-го меня пригласили стать финансовым директором в российском представительстве Bristol Myers SQUIBB. При принятии решения наличие МВА, безусловно, оказало влияние на моего нынешнего работодателя.

БЕЗ MBA

Вице-президент МТС Татьяна Евтушенкова окончила Финансовую академию. Дочь главы АФК «Система» Владимира Евтушенкова не ломая голову посвятила себя семейному бизнесу. Сейчас она самая молодая из вице-президентов и единственная женщина в топ-менеджменте компании.

Журнал «Финанс.» №13 (199) 2-8 апреля 2007 — Спецпроект. 20 интервью с карьеристами