Рубрика: 20 интервью с карьеристами

Родился в 1974 году в Ростове-на-ДонуВысшее образование Ростовский институт народного хозяйстваБизнес-школа Leeds University Business SchoolСемейное положение ХолостЛюбимое занятие вне работы ФутболКем хотел быть в детстве## Водителем трамваяМесто, где хотел бы побывать В ТибетеС кем бы не отказался познакомиться С Далай-ламойЖизненный девиз Никогда не унывать и верить в себя

Сергей, в августе 1998-го вы из банковской сферы перешли на производство: повлиял кризис?

– Финансовую специальность я выбрал, предполагая делать карьеру именно в банке. Я оканчивал школу в 1990 году, а тогда бурно развивалось банковское дело, и эта сфера показалась мне динамичной и интересной. Сразу после института пошел в Промстройбанк стажером. Через четыре года уже занимал должность начальника сводно-экономического отдела, но понял, что это не для меня: стало скучно. Я наладил все процессы, на решение ежедневных текущих задач хватало двух часов. Так что мое решение об уходе никак не было связано с дефолтом, предложение от компании «Донской табак» поступило еще весной, но первый рабочий день пришелся как раз на 17 августа. Я возглавил новый на предприятии аналитический отдел, перед нами стояла задача создать с нуля единый канал получения и передачи информации. Первые полтора года проводил на работе по двенадцать часов в сутки.

На каком этапе вам стала необходима бизнес-степень?

– Работа в аналитическом отделе не предполагала ответственности за само производство: только констатация фактов, участие в планировании. В какой-то момент надоело моделировать бизнес на бумаге, захотелось реализовывать свои проекты, но было очевидно, что для перехода на следующий карьерный уровень институтского багажа знаний недостаточно. В 2001-м пресса очень много внимания уделяла теме МВА. Степень называли образовательной панацей от всех карьерных проблем. Писали о том, что МВА гарантирует руководящую должность, с чем, кстати, я не никогда не был согласен. Я заинтересовался, просмотрел некоторые рекомендованные учебники, но пришел к выводу, что ничего нового в области финансов не узнаю. Решил, будет полезно систематизировать свои знания, а также познакомиться со смежными областями, например маркетингом.

Как вы оказались в Великобритании?

– Я участвовал в конкурсе, объявленном Британским советом среди молодых российских менеджеров. Победителю предоставлялся грант на получение МВА в Англии. Подобные конкурсы проводили также представители США и Австралии, но там бизнес-программы длятся два года, а я искал годичный курс. В Европе меня интересовала именно Великобритания: я учился в школе с глубоким изучением английского языка и можно сказать, все знал об этой стране, дело было за малым – увидеть ее своими глазами. Зимой 2001-го летал в Москву как на работу: утром – туда, а последним рейсом – обратно в Ростов. Успешно прошел пять этапов и оказался в финале. Шестым этапом была самопрезентация перед большим количеством зрителей и экспертов, и она мне не удалась. Но представители Leeds University Business School посоветовали мне приехать к ним учиться. Результаты конкурса мне зачли, за учебу заплатило предприятие.

Что изменилось после возвращения?

– На целый год я выпал из текущих проблем: появилось время для переоценки жизненных ценностей. Теперь я считаю, самое главное – человек. Стал любить людей. Раньше думал об ответственности сотрудника перед компанией, о приносимой им пользе, сейчас уверен, что организация должна оберегать своих работников, обеспечивать им высокий уровень жизни. Я был и останусь трудоголиком, но к карьерным взлетам и возможным неудачам начал относиться спокойнее. Благодаря учебе появились связи в бизнес-сфере, а также в преподавательской и научной среде. Со многими однокурсниками мы поддерживаем дружеские отношения. Недавно мне нужно было узнать об особенностях ведения бизнеса в Индии, и меня очень подробно проконсультировали.

MBA повлияла на развитие карьеры?

После возвращения меня назначили на должность замдиректора по финансам. В 2004-м стал финансовым директором управляющей компании холдинга «Агроком», с начала этого года занимаю пост генерального директора.

БЕЗ MBA

Глава «Интеко-агро» и бывший совладелец инвестиционно-строительной корпорации «Интеко» Виктор Батурин окончил Московский институт управления им. Орджоникидзе. Но на его успешную карьеру, крепко связанную с именем его еще более успешной сестры Елены Батуриной, вряд ли повлияло образование.

Журнал «Финанс.» №13 (199) 2-8 апреля 2007 — Спецпроект. 20 интервью с карьеристами

Родился в 1971 году в БратскеВысшее образование Дальневосточный государственный университетБизнес-школа INSEADСемейное положение Женат, двое детейЛюбимое занятие вне работы Спорт, путешествия, ИнтернетКем хотел быть в детстве ПожарнымМесто, где хотел бы побывать В ГималаяхКнига, которую стоит прочитать «Жук в муравейнике» СтругацкихС кем бы не отказался познакомиться С Галилео ГалилеемЖизненный девиз Все гениальное просто

Роман, чем вас привлекла экзотическая специальность – востоковед-филолог?

– Это был 1988 год – время, когда образование за границей было чем-то из области фантастики, а учеба на восточном факультете давала возможность выезжать за пределы Союза. Я специализировался на Японии и по программе обмена год проучился в частном университете в Токио. Не приобрел каких-то сверхъестественных знаний, но культурный обмен был чрезвычайно полезным.

Что делали после возвращения на родину?

– Закончил обучение, полтора года преподавал в университете японский язык. Затем работал в маленькой консалтинговой фирме, которая оказывала услуги крупным японским компаниям – мы помогали организовывать семинары, конференции. Но было стойкое ощущение, что нужно кардинально менять жизнь. Та колея, по которой я шел, не предполагала интенсивного интересного карьерного развития. А бизнес-школа дает возможность изменить все и сразу попасть в серьезную организацию не на стартовую позицию. Мне было двадцать шесть, начинать с нуля уже не хотелось.

Как выбирали школу?

– Вопрос, за границей или в России получать MBA, для меня даже не стоял. Про отечественные школы я вообще ничего не знал. Выбирал из ведущих мировых. У американских школ были очевидные минусы – более долгая, двухлетняя программа и то, что 80% учащихся – американцы. Так что выбор сузился – французский INSEAD или испанская IESE. Школа под Парижем показалась мне более интересной – по описаниям, отзывам, рейтингам.

Сложно было попасть в INSEAD?

– Нельзя сказать, что поступление далось очень тяжело. Я начал готовиться к нему больше чем за год, но, конечно, не посвящал этому все свое время. GMAT сдал неплохо с первого раза. После интервью наступило томительное ожидание – через месяц решения не было и я уже начал думать о том, что не прошел. А еще через месяц, когда уже особо не надеялся, позвонил в школу и услышал: «Приезжайте».

Учиться было труднее?

– Первые четыре месяца были сущим кошмаром. Особенно для человека без профильного или хотя бы технического образования, без опыта работы в бизнес-структуре, приехавшего из провинциального по мировым меркам городка. На MBA-программе тебя оценивают относительно других, а среди моих однокурсников, например, были люди с докторской степенью по экономике, поэтому конкурировать на равных было сложно. Кроме того, был определенный уровень показателей успеваемости, ниже которого нельзя опускаться. Что позволило остаться? Было очень интересно. И помимо прочего это был вопрос принципа. Я не собирался возвращаться, даже квартиру во Владивостоке продал.

Впечатлила студенческая жизнь?

– В бизнес-школе социально-культурная жизнь – в режиме нон-стоп. И люди разносторонние, одаренные – человек может отлично учиться, при этом одновременно заниматься рэгби, играть на гитаре и управлять частью бизнеса.

Что было бы, если бы не было MBA?

– Все было бы по-другому. Бизнес-школа дает багаж знаний и связи на будущее, это возможность получить доступ в компании, с тобой попросту начинают разговаривать. При этом никаких дальнейших гарантий степень не дает, наверное, именно поэтому многие выпускники престижных школ быстро теряются из вида.

Зачем вам понадобилась степень финансового аналитика?

– CFA – это совсем другая история. Минимум трехлетняя узкоспециализированная степень, которую получаешь дистанционно. Дома сидел вечерами, готовился к экзаменам. Повезло – сдавать получалось с первого раза, преодолел все ступени за три года. Было ощущение, что в INSEAD мы слишком быстро проскочили по некоторым курсам. Здесь я планомерно и глубоко погружался в дисциплины. С точки зрения знаний это было не хуже, чем бизнес-школа.

БЕЗ MBA

Вице-президент по финансам OCS Андрей Голышкин сразу определился с призванием и выбрал факультет бухучета и аудита Восточного института гуманитарных наук, управления и права, после чего сосредоточился на накапливании практического опыта.

Журнал «Финанс.» №13 (199) 2-8 апреля 2007 — Спецпроект. 20 интервью с карьеристами

Родился в 1966 году в МосквеВысшее образование Московский государственный университетБизнес-школа Arthur D. Little School of ManagementСемейное положение Разведен, один ребенокЛюбимое занятие вне работы Сноуборд, теннис, автомобилиКем хотел быть в детстве Космонавтом, автогонщиком, врачомМесто, где хотел бы побывать На ЛунеС кем бы не отказался познакомиться С Олегом Дерипаской и Тони БлэромЖизненный девиз Постоянное развитие

Павел, как вы выбирали вуз и много ли дало базовое образование?

– Интересы были разными – от «семейственной» медицины до набиравшей актуальность экономики. Но я выбрал третье направление и поступил на геологический факультет МГУ. Параллельно получил диплом на факультете иностранных языков. Московский университет – это особая атмосфера, особая школа, невероятная концентрация знаний и возможностей, которой тогда нигде в стране не было. После университета поступил в Академию наук. Все это пришлось на период жутких турбуленций начала 90-х.

И тогда вы решили направить знания в практическое русло?

– Несколько лет я занимался консультированием зарубежных нефтяных компаний – помогали знания в области геологии, географии, океанологии, английский язык. Понял, что нужны и экономические знания и за ними нужно ехать на Запад. Идею удалось реализовать не сразу. Был продолжительный период работы в нескольких иностранных фирмах, в частности в Xerox, этап набора практических знаний. Но фундаментальная основа все равно была нужна. К концу 90-х пришлось себе в этом признаться, хотя достижения и финансовые, и карьерные были. И отсутствие в течение двух-трех лет могло на них поставить крест.

Как отважились на рискованное приключение?

– Я ездил на MBA по гранту. Программа американского правительства позволяла минимизировать финансовое бремя. Я уже не раз бывал в США, и вопрос, где именно учиться, был для меня принципиальным. С точки зрения концентрации студенческого сообщества и знаний очень выделялся Бостон, ведь это и MIT, и Harvard, и Boston University, и многое другое. Когда мне сказали, что есть возможность поехать именно в этот город, последние сомнения отпали.

Как устроились в Бостоне?

– Кризис 1998-го усложнил пребывание в США. Мне оплачивали учебу, но жизнь в Бостоне – недешевое удовольствие. Улетев за неделю до известных событий, я обнаружил, что кредитка перестала работать, а банк, где лежали мои сбережения, приказал долго жить. И это поставило меня перед непростым выбором. Собрать чемоданчик или что-то придумывать. Пришлось проявлять смекалку, воспользоваться возможностями интернет-бума, участвовать в разнообразных бизнес-проектах. Преодолевать гигантские сложности в социально-бытовом плане. В Бостоне очень сложно со съемным жильем – эти вопросы надо улаживать заранее. Нерасторопным остаются либо очень дорогие, либо откровенно плохие квартиры. В Москве у меня уже были большая квартира в хорошем районе, приличный автомобиль, а тут пришлось ездить в университет на велосипеде, обходиться пятью долларами на еду в день. Но все это заставило шевелиться. И вскоре я смог и привезти семью, и купить автомобиль.

Что значит учиться в американской бизнес-школе?

– Некоторые люди рассматривают учебу на MBA как веселые каникулы. Здесь на этих мечтах ставят жирный крест. Приехали – будете пахать. Хотя американский кампус – это целый мир: четыре бассейна, восемь теннисных кортов, множество клубов, самые разные возможности для самореализации. Хотелось многого, но я не привык быть не в пятерке лучших. Пришлось огромное внимание уделять учебе уже на раннем этапе.

По окончании учебы вернулись в Россию?

– Почти год я работал в Штатах, был директором по маркетингу в консалтинговой компании. По возвращении в Россию работал в «Ренессанс Капитале», основал направление интернет-банкинга, но решил, что IT-консалтинг мне ближе. Проведя несколько крупных проектов в качестве консультанта, в частности, в ритейле, решил сфокусироваться на собственном бизнесе. Добился бы подобных успехов без MBA? Интересный вопрос. Если бы карьера не была прервана на три года, рост наверняка был бы более стабильным, по крайней мере в финансовом плане. Но меня интересует не только количество денег в собственном кармане.

БЕЗ MBA

Совладелец «Евросети» и обладатель, по оценкам «Ф.», состояния в $450 млн Тимур Артемьев только в начале 2000-х обзавелся дипломом о высшем образовании. Окончил Международную академию наук и искусств по специальности «экономика» и чуть позже стал дипломированным юристом в Московском экстерном гуманитарном университете.

Журнал «Финанс.» №13 (199) 2-8 апреля 2007 — Спецпроект. 20 интервью с карьеристами

Родился в 1971 году в г. ШипковВысшее образование Украинская сельскохозяйственная академия, The College of Saint Rose, Albany, New YorkБизнес-школа Chicago Graduate School of BusinessСемейное положение Женат, четверо детейЛюбимое занятие вне работы СпортКем хотел быть в детстве Председателем колхозаМесто, где хотел бы побывать В ЯпонииКнига, которую стоит прочитать «Короткая история почти обо всем» БрисонаС кем бы не отказался познакомиться С Уорреном БаффеттомЖизненный девиз Спешите жить

Игорь, вы оказались в США задолго до поступления в бизнес-школу. Как это случилось?

– Я из набора, который пришелся на распад Советского Союза. Сначала учился в Украинской сельскохозяйственной академии на факультете агроэкологии. Можете представить, что там было интересного в 1987-м. Я быстро решил для себя, что это не для меня – оканчивать советский вуз и выезжать работать «на деревню». Решил доучиваться в Штатах. Помог счастливый случай. В академии играл в баскетбол, мы с командой поехали на турнир в Испанию, где играли против американцев – видимо, я произвел на них впечатление, меня пригласили учиться в США, причем оплачивали все – обучение, проживание. Четырехлетнюю бакалаврскую программу я окончил за два года, изучал бизнес, экономику. И хотел сразу же пойти в бизнес-школу.

У вас был уже какой-то опыт работы?

– Еще до отъезда в Америку я основал в Киеве совместное предприятие. Мы занимались международной торговлей. Начав бизнес на постсоветском пространстве, очень скоро понял, что не хочу продолжать. Прежде всего по этическим соображениям. Не хотел поднимать дело в стране, где не принято и не выгодно быть честным. Но меня эти два года научили жизни.

Как выбирали бизнес-школу?

– Я поступал в десять школ. Вытащил их из рейтингов, досконально изучил: в США есть огромное количество пособий, описывающих разные школы, их культуру, студентов, работодателей, успехи, неудачи – это отдельный бизнес. Поступил в два места – входящую в тридцатку Boston College и топовую Chicago Graduate School of Business. Первая школа готова была полностью оплатить мое обучение и дать стипендию на сопутствующие расходы. Вторая ничего не давала, нужно было искать кредит. Будучи человеком небогатым, я склонялся к первому варианту. Но посоветовался со знающими людьми, и мне сказали: «Если ты так поступишь, сделаешь самую большую ошибку в жизни – это два разных мира». Мне же казалось: разница небольшая – каких-то 25 мест в рейтинге. Но совету я внял, выбрал Чикаго, одолжил кучу денег в банке и в первый же месяц понял, в чем разница. Chicago GSB – мир, в котором лучшие работодатели соревнуются за тебя. А в Бостоне я бы пытался продать себя работодателю.

Как студенты взаимодействуют с потенциальными работодателями?

– Посещают их презентации. Первые шесть месяцев, когда в бизнес-школе идет отбор студентов работодателями на стажировки, – самая важная часть программы MBA. Ты ходишь, оцениваешь, ешь курицу со шпротами и пытаешься для себя уяснить, чего же хочешь от жизни. Я избрал для себя консалтинг и поставил цель попасть в McKinsey или BCG. Получилось – летнюю работу после первого года получил в McKinsey в Торонто. Стажировка была успешной – мне понравилось, я понравился. И, не получив «корочки», остался там работать: к тому времени я женился, а супруга из Канады не могла переехать со мной в Чикаго. Программу MBA оканчивал налетами – в течение четырех лет. В Chicago GSB очень гибкая учеба.

В каких случаях стоит идти на MBA?

– Для начала нужно ответить себе на вопрос, чего ты хочешь добиться. Если глубоких профессиональных знаний, тогда лучше присматриваться к школам, специализирующимся на чем-то, например на финансах. Если же хочешь выйти на иной карьерный уровень, попасть в поле зрения компаний, являющихся эталоном управленческой науки и практики, тогда стоит поступать в первую десятку международных школ.

Очевидно, что учеба в бизнес-школе стала переломным моментом в вашей карьере?

– Да, это однозначно поворотный пункт, школа изменила все. Без MBA у меня могло бы быть разнообразное движение вверх, но не более того.

Без MBA

Председатель правления инвестбанка «КИТ Финанс» Александр Винокуров, чрезвычайно успешно внедрившийся в сферу ипотеки, 15 лет назад окончил в родной Твери экономический факультет Калининского госуниверситета и позднее тратил время только на практическое обучение в The Bank of New York и Commerzbank.

Журнал «Финанс.» №13 (199) 2-8 апреля 2007 — Спецпроект. 20 интервью с карьеристами

Родился в 1965 году в БугульмеВысшее образование Казанский авиационный институт им. ТуполеваБизнес-школа Высшая школа корпоративного управления при АНХСемейное положение Женат, один ребенокЛюбимое занятие вне работы Другая работаМесто, где хотел бы побывать На море ЛаптевыхКнига, которую стоит прочитать «Золотой теленок» и «Двенадцать стульев» Ильфа и ПетроваЖизненный девиз Радоваться жизни

Константин, почему вы выбрали авиационный институт?

– Само поступление – воля случая. Я жил в Нижнекамске, там не было высших учебных заведений, и в Казань поехал поступать за компанию с одноклассниками. Не хотелось служить в армии, поэтому выбирали вуз с военной кафедрой. Ну и как любому мальчишке, мне было интересно, как же эти «железяки» летают. Ни разу не пожалел о своем техническом образовании: оно дало мне великолепную базу. Но мне все-таки пришлось послужить. На последнем курсе пришла разнарядка – и 40% лучших студентов забрали в армию. Двухлетняя служба в учебном военном полку – мой первый управленческий опыт. Я отвечал за звено из семи военнотранспортных самолетов, у меня в подчинении были люди вдвое старше меня. Именно тогда я понял, что умение ладить с людьми – 95% жизненного успеха.

Вы полжизни проработали на производстве – девять лет на «КамАЗе», потом был «ГАЗ», вот уже четыре года «ЗИЛ». Принципиальное «нет» офисной карьере?

– На «КамАЗе» я прошел путь от инженера-технолога до главного инженера на заводе микролитражных автомобилей. С тех пор мне нужно, чтобы в окне дымилась заводская труба, чтобы стружка в ботинках застревала, чтобы вокруг были рабочие, нужен производственный драйв. Я не офисный человек. И меня, например, не привлекает работа с сырьем. Чем больше добавленной интеллектуальной стоимости в продукте, который ты выпускаешь, тем больше потребность в учебе, в саморазвитии. Нужно следить за конкурентами, внедрять новые технологии. Я трудоголик и мне нужен именно такой ритм.

Бизнес-образование – еще один этап саморазвития?

– Я задумался над этим, когда возглавил Белокалитвенский металлургический комбинат в Ростовской области. Какое экономическое образование у меня было? В институте нас пичкали политэкономией, научным коммунизмом. Мне не хватало теории, фундамента, хотя производственная практика и была очень серьезной. У меня была возможность учиться за счет компании, но я платил сам, потому что понимал: вкладываю деньги в собственное будущее. Я знал, что не могу учиться с отрывом от работы: если бы отошел от дел, потерял бы темп (во время сессий успевал слетать в Ростов, решить какую-то важную задачу и вернуться в Москву к другому экзамену). Поэтому, конечно, выбирал из российских школ. К тому же уверен – они ближе к нашим реалиям. Школу корпоративного управления выбрал, потому что меня интересовало устройство управления мощных холдингов.

Разочарования во время учебы случались?

– Некоторые предметы были очень интересны, но даже на российском МВА мы рассматривали много несвойственных нам ситуаций. Обсуждаем, например, кейс, связанный с Ford, я анализирую и понимаю, что вся эта история для нас неприемлема – у нас менталитет другой, подходы другие. Но мы, конечно, разбираем в итоге, как проблему решили на Западе, хотя прекрасно осознаем, что у нас это может и не сработать.

Какой была отдача от бизнес-образования?

– У меня мировоззрение поменялось за эти два года: на выходе я начал хотеть того, о чем, отправляясь в бизнес-школу, даже не задумывался. В конце обучения мне поступило предложение возглавить «ЗИЛ». До меня здесь никогда не разрабатывали ни инвестиционного, ни бизнес-плана. Теперь это два базовых документа. В прошлом году завод впервые за 15 лет получил прибыль. Но когда я думаю о том, сколько проблем еще предстоит решить, радость утихает, а напряжение возрастает. Я все еще продолжаю свое образование. Меня всегда увлекала идея делегирования полномочий. Я насчет себя иллюзий не питаю, не хочу, чтобы все на предприятии зависело исключительно от меня. И без меня система должна работать. Наверное, благодаря бизнес-образованию я стал ближе к своей цели.

БЕЗ MBA

Президент «Автоваза» Владимир Артяков пошел классическим, не самым легким путем – учиться всему и много. Помимо Всесоюзного заочного политехнического института окончил Высшие курсы Академии Генштаба и Российскую академию государственной службы, где получил диплом юриста. И не остановился на достигнутом, но пошел не в бизнес-школу, а стал доктором экономических наук.

Журнал «Финанс.» №13 (199) 2-8 апреля 2007 — Спецпроект. 20 интервью с карьеристами

Родился в 1965 году в селе Лебяжье Ленинградской областиВысшее образование Военно-краснознаменный институт Министерства обороны, Российская экономическая академия им. ПлехановаБизнес-школа МирбисСемейное положение Женат, один ребенокЛюбимое занятие вне работы Верховая ездаКем хотел быть в детстве Летчиком-космонавтомКнига, которую стоит прочитать «Мастер и Маргарита» БулгаковаС кем бы не отказался познакомиться С экономистом Василием ЛеонтьевымЖизненный девиз Никогда не сдаваться

Сергей, почему военный институт: манила боевая романтика?

– Я вырос в семье военного, до 15 лет ездил с отцом по гарнизонам. У меня был кругозор и образование человека, детство и юность проведшего в отдаленных местах – в Забайкалье, Монголии. Переезд в Москву был потрясением – оказалось, можно жить по-другому, я-то привык к условиям гораздо более суровым. Выбор института был своего рода компромиссом: военным я быть не хотел, но надо было поддержать семейную традицию. Окончил факультет спецпропаганды (сейчас – военной журналистики). Пять лет мы жили в казарме, стреляли, ходили в карауле, это многое дало для воспитания характера. Еще у меня было два иностранных языка – французский и немецкий. Языки преподавались в институте очень хорошо, здесь вообще давали отличное филологическое образование.

По окончании вуза ушли из армии?

– Сразу же и поступил на госслужбу. Работал в комиссии при ЮНЕСКО – два года в Париже. В 1991-м, когда Союз распался, мой контракт был прекращен, я вернулся на родину и вскоре покинул госслужбу. Это были времена баррикад, перемен. И в 27 лет я начал жизнь заново – пошел в бизнес. Обладатели экономического образования были тогда объективно в более выигрышной ситуации, на них был спрос. Единственное, что у меня мог востребовать рынок, – языки. И я понял, что надо учиться. В РЭА им. Плеханова получал второе высшее образование, классическое, фундаментальное и одновременно проходил программу MBA в школе «Мирбис» при той же «Плешке». Бизнес-образование было более прикладным, практическим, западным, оно тогда как раз входило в моду. После еще и защитил кандидатскую диссертацию.

Как выбирали MBA-программу, что получили?

– Никак. Было два варианта – учиться либо в Финансовой академии, либо в Плехановской. «Плешка» была рядом с домом. В моем случае никаких разочарований просто не могло быть – все было слишком спрессовано: сутками работал, учился и еще раз учился. Ничего помимо знаний не получил. Но именно за ними и шел. 1992–1993 годы – время, когда все зарождалось, и отечественное бизнес-образование в частности. Понятно, что организация в школе была отнюдь не гарвардская. Но нужно сказать спасибо российским учебным заведениям, на базе которых создавались эти школы. Они все очень правильно сделали – колоссальное количество людей прошло обучение и в очень короткие сроки научилось основам ведения бизнеса. Можно сказать, они выполнили свою историческую миссию. Главное в бизнес-школе не пытались навязать совковую систему преподавания, использовали западные методики, учебники, особенно не стараясь переложить все это на нашу специфику. Очень часто приезжали иностранные преподаватели – французы, японцы. И это тоже очень многое значило.

Новоприобретенные дипломы помогли в построении карьеры?

– Когда еще учился в «Мирбисе», устроился в Deloitte & Touche – без надлежащего образования меня бы туда не взяли. К тому времени я выучил еще два языка, и мне поручили участок, связанный с «экзотическими» странами, – работал с итальянцами, немцами, французами. Им, конечно, было приятно, когда приходил специалист, понимающий содержательные вещи и говорящий на их языке. В «Делойте» проработал год – это был отличный опыт. Но вскоре передо мной встала дилемма – то ли становиться профессиональным наемным работником, то ли организовывать собственный бизнес. Второй вариант мне нравился больше. В конце 1994-го вместе с друзьями я создал компанию «Оборонительные системы», мы занимались разработкой и производством военной техники в сфере противовоздушной обороны. Этому делу я отдал 10 лет. Создав с нуля, довел компанию до уровня признанной даже в мире, а в 2005-м продал ее государству.

БЕЗ MBA

Президент АФК «Система» Александр Гончарук тоже выбрал военную стезю – окончил Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище, затем Военно-морскую академию им. Гречко, служил старшим офицером в Главном штабе ВМФ. Попробовав себя в страховании, утвердившись в телекоммуникациях, он сделал карьеру без всякого дополнительного экономического или технического образования.

Журнал «Финанс.» №13 (199) 2-8 апреля 2007 — Спецпроект. 20 интервью с карьеристами

Родился в 1962 году в ЛенинградеВысшее образование Ленинградский государственный университетБизнес-школа Санкт-Петербургский международный институт менеджмента (ИМИСП), London Business SchoolСемейное положение Женат, двое детейЛюбимое занятие вне работы Чтение, спортКем хотел быть в детстве ЛесникомМесто, где хотел бы побывать В Латинской АмерикеКнига, которую стоит прочитать Все книги ДостоевскогоС кем бы не отказался познакомиться С Александром МакедонскимЖизненный девиз Не важно, что происходит, важно позитивное отношение к этому

Алексей, выбор технической специальности был данью моде?

– Я подошел к этому вопросу романтически: четверть века назад казалось, что структура построения будущего будет зависеть от математики. Поэтому выбрал ее, причем прикладную. Ожидания не оправдались: была обычная учеба – и никакой лирики. Реально я получил друзей и знания, которые не устаревают, а все чаще пригождаются. К тому же математика отлично организует мозг. После вуза программировал, работал в торговом доме, потом в международных компаниях. Меня пригласили в «Пепси», где от администратора продаж за пять лет вырос до менеджера по проектам. Ушел оттуда в 1998-м после кризиса.

Но до этого вы отучились в бизнес-школе?

– Получив математическое образование, не предполагал, что буду заниматься экономикой. Когда понял, что менеджерский путь – мой путь, пошел учиться. Выбрал ИМИСП: на тот момент это была единственная российская бизнес-школа, поддерживаемая четырьмя европейскими. Немаловажные факторы – учеба без отрыва от производства, part-time и на английском языке. К тому же здесь сразу почувствовался качественно иной подход, отличный от других школ, которые я посещал, – в нас были заинтересованы, общались как с клиентами. Учебный процесс был демократичным, при этом очень напряженным. Без всяких ссылок на рабочую занятость. Для того чтобы сносно учиться, приходилось заниматься минимум два-три часа в день… Во время кризиса я поехал в США и посетил там несколько бизнес-школ – Columbia, MIT, Harvard, побывал на нескольких занятиях, и в моих глазах обучение в ИМИСП сильно выросло: предметы, стиль, разговоры, атмосфера были очень похожими.

И почему же тогда вы решили отправиться за знаниями в Европу?

– Я работал в компании Chupa Chups в Польше. И, общаясь с иностранцами, однажды столкнулся с пренебрежительным отношением к моему советско-российскому происхождению. Понял: чтобы чувствовать себя в любой ситуации комфортно и убедиться в том, что полученные знания действительно международного уровня, и чтобы преодолеть некоторую советскость, надо ехать в западную школу.

Учеба в британской школе отличалась от российской?

– В LBS минимум 80% кейсов затрагивают непосредственно ваших сокурсников: они либо работали в разбираемой компании, либо многое про нее знают. Знать о ситуации изнутри очень ценно, можно получить информацию, которую просто так никогда не получишь. Еще эта школа международная: со мной учились представители практически всех европейских стран, а также японцы, китайцы, американцы, некоторые из них специально получали альтернативное штатовскому образование, добавляя себе «международности». Это большой плюс – смешение культур. После учебы в LBS земной шар для меня уменьшился до размеров дома. Появился здоровый космополитизм. И еще после этой школы на самом деле можно работать где угодно.

Чем Executive MBA отличается от классической программы?

– Единственный минус обучения на Executive MBA – то, что вы не пользуетесь всеми благами, которые предоставляет вам школа, не можете посещать все праздники и выступления guest speakers, путешествовать совместно с однокурсниками. Когда человек учится на full-time, огромную часть времени посвящает поиску работы – посещению презентаций, систематическим походам по интервью. В моей ситуации это было практически невозможно – мы прилетали на уикенды.

Как при такой занятости вы смогли сняться в двух фильмах Александра Сокурова, причем в главных ролях?

– В жизни случаются какие-то события, и важные, и любопытные, но при этом они могут не иметь к основной «теме» никакого отношения. Случайное знакомство переросло в две ленты. Я как будто попал в хронику, на экране был фактически самим собой. Как работа кино – это тяжело, как приключение очень интересно.

БЕЗ MBA

Генеральный управляющий по России Wrigley Максим Гришаков поступил в МГИМО, но, отучившись там три года, отправился в США, в Southern Utah University, где и получил диплом бакалавра по рекламе и маркетингу.

Журнал «Финанс.» №13 (199) 2-8 апреля 2007 — Спецпроект. 20 интервью с карьеристами

Родился в 1964 году в ЯкутскеВысшее образование Московский авиационный институтБизнес-школа INSEADСемейное положение Женат, трое детейЛюбимое занятие вне работы ФотографияКем хотел быть в детстве АрхеологомМесто, где хотел бы побывать В Гренландии, Арктике, АнтарктикеКнига, которую стоит прочитать «Everyman» РотаЖизненный девиз Нет такой ситуации, когда бы я мог сказать себе «game over»

Александр, МАИ в ваших глазах оправдал свою легендарность?

– Как программист и исследователь я там сформировался. Там были высококлассные преподаватели, но в целом из-за масштабов института планку качества на должном уровне держать не удавалось. Вообще образование в советских вузах было неполноценным: все сводилось к восприятию некоторой информации, пусть достаточно глубокому и систематизированному. Большой пробел – отсутствие критического мышления. Поэтому на занятия я ходил выборочно, но по интересным для меня и профильным дисциплинам работал много. Позднее остался на кафедре, поступил в аспирантуру, написал монографию.

Как вы попали в McKinsey? Не сложно было без экономического образования?

– Я был одним из основателей российского отделения международного студенческого сообщества AIESEC. Оно часто используется McKinsey для рекрутмента. В течение года шел отбор кандидатов. В итоге меня пригласили на работу в стокгольмский офис. Эта компания охотится не за знаниями, а за мозгами, там много людей с инженерным образованием, весь вопрос в том, насколько быстро ты можешь учиться. На самом деле бизнес по сравнению с техническими науками не бог весть насколько сложная штука… В McKinsey я проработал три года и в 1994-м уехал в INSEAD.

Почему выбрали именно эту школу и легко ли туда поступили?

– Во-первых, мне было тридцать лет и не хотелось тратить на учебу два года. Во-вторых, это «любимая» школа McKinsey, если компания поддерживает материально своих сотрудников, то в основном именно студентов INSEAD. Что касается поступления, то, помню, мучился с эссе. Позднее понял, как их надо писать – лаконично и внятно, иметь для изложения две-три мысли. Я же в эти странички пытался впихнуть какую-то сокровенную правду, тянуло на Толстого с Достоевским. При сдаче GMAT математика далась очень легко, английский – сложно. Трех лет, что я активно варился в языковой среде, было недостаточно. Но вообще поступить в бизнес-школу, на мой взгляд, не самая сложная задача, какая есть на свете.

Можно сказать, что MBA-знания были для вас откровением?

– Все поведенческие дисциплины – особенно для «технаря», приехавшего из страны, где секса не было, а психология как наука не существовала, – были terra incognita. Была масса вещей, которых я никогда не делал. Например, новой была групповая работа – это известная проблема всех, кто приходит в бизнес-школу, вне зависимости от национальности. Стандартная шутка: после первых трех недель мы наконец-то договорились, каким шрифтом будем печатать нашу общую работу.

Студенческая жизнь была бурной?

– Даже чересчур. Когда я уезжал в бизнес-школу, меня предупреждали: не пренебрегай социальной жизнью, это не менее важная часть MBA, чем учеба. Думаю, они эквивалентны. Глупо ехать сюда и только тусоваться. Но те, кто сидел с утра до вечера за книжками, очень много потеряли. Важно, что с тобой учатся люди с самым разным опытом. В первой моей группе были 23-летняя испанка из лондонского офиса BCG, израильский дипломат, редактор из CNN, инженеры из Канады и Италии, и обсуждали мы бухучет, в котором все не очень хорошо разбирались. Когда заканчивали обсуждать очередной кейс, садились и говорили на разные темы. Я очень многое почерпнул из этих бесед. Что конкретно? Например, после окончания учебы я не хотел возвращаться в McKinsey, думал про инвестиционные банки. Но, пообщавшись с инвестбанкирами, понял: не моя чашка чая. Стал смотреть на индустрии, поговорил с людьми, которые знают каждую изнутри: тоже не то. И оказалось, что на тот момент наиболее интересен для меня был именно консалтинг.

Какой была отдача от обучения?

– Колоссальная прибавка уверенности в себе. Общее четкое понимание того, как функционирует бизнес. И большое количество людей, с которыми я до сих пор общаюсь. И через INSEAD, который работает еще и как рекрутинговый канал, меня нашел Mars.

БЕЗ MBA

Президент МТС Леонид Меламед весьма органично влился в телекоммуникации, имея за плечами диплом Московской медицинской академии им. Сеченова, степень доктора медицинских наук и пятнадцатилетнюю карьеру в страховании.

Журнал «Финанс.» №13 (199) 2-8 апреля 2007 — Спецпроект. 20 интервью с карьеристами

Родился в 1946 году в ЛенинградеВысшее образование Ленинградский политехнический институт, Ленинградская академия художествБизнес-школа INSEADСемейное положение Женат, детей нетЛюбимое занятие вне работы Классическая музыка, виноделие, йогаКем хотел быть в детстве ИскусствоведомКнига, которую стоит прочитать «Мертвые души» ГоголяЖизненный девиз Чем проще, тем лучше

Яков Евгеньевич, как в вашей жизни соединились физика и искусствоведение?

– В старших классах мы проходили обязательную производственную практику. Нам повезло: направили в Эрмитаж. Один день в неделю я работал в отделе рисунков: делал уборку, создавал каталоги, подготавливал выставки, во второй день сотрудники музея читали нам прекрасные лекции по истории искусств. Я считаю, что это в какой-то мере и есть мое первое искусствоведческое образование. В то же время мне легко давались физика и математика, мой дядя был профессором «Политеха», и к тому же основателем физико-технического факультета был академик Иоффе, в общем достаточно совпадений для того, чтобы я выбрал профессию физика. Позже уже для себя я получил специальность искусствоведа.

В 1977 году вы эмигрировали во Францию, а уже через год решили поступать в INSEAD?

– Советские дипломы во Франции не признавались, к тому же как человек без гражданства я не мог рассчитывать на квалифицированную работу. Решил подтвердить свой диплом инженера в одном из французских университетов. На первой же сессии один из преподавателей посоветовал мне не терять время, а получить экономическое образование, которое необходимо инженеру во Франции. Я, что называется, провел маркетинговое исследование и подал документы в две лучшие бизнес-школы – ИСА и INSEAD. Был сумасшедший конкурс, но меня приняли в обе. Я выбрал INSEAD, потому что учеба в ней длилась 10 месяцев в отличие от 18 в ИСА. Потом я не раз думал: знай заранее об элитарности этой школы, никогда не осмелился бы туда поступать. Но такой «смелый» поступок лег в основу одного из моих жизненных правил: не нужно быть себе цензором, при случае тебе всегда откажут другие.

Неужели при поступлении все было так просто?

– Сам процесс поступления не показался мне трудным. Трудно было найти деньги на учебу: я получал 5–6 тыс. франков в месяц и 300 тыс. были для меня чем-то неподъемным. Все банки мне отказали в кредите. В отчаянии я написал письмо президенту INSEAD, где процитировал фразу из их рекламного буклета о том, что еще никто не отказался от обучения здесь из-за денежной несостоятельности, и написал: значит, я буду первым и они уже не смогут гордиться этим фактом. Школа предоставила мне «заем чести» – я должен был вернуть долг за обучение в течение пяти лет после его окончания. Мне выделили комнату, кормили. Чтобы иметь хоть какие-то деньги, подрабатывал учителем русского языка.

Легко ли далась учеба?

– Она была очень напряженной, шестидневной, а выходной – только на бумаге: в воскресенье доделывали то, что не успели за неделю. Требования к учебе очень высокие: оценок как таковых не существует, но каждую сессию результаты всех студентов сравнивают и выявляют худших. Если ты два раза попадаешь в эту группу, тебя отчисляют. Я с трудом постигал экономику, с которой был совершенно не знаком. Помогали однокурсники: чтобы объяснить, что такое маркетинг, они привезли меня в супермаркет. Ведь в Союзе все было просто: зубная паста либо есть, либо нет, и трудно представить, что спрос может зависеть от цвета и формы упаковки.

Вы были первым выходцем из Союза, попавшим в McKinsey, сотрудничали с Renault, с банком Societe Generale, помогли Danone «обосноваться» в России. Ваш принцип достижения успеха?

– В McKinsey почти сразу направили меня на стажировку в Нью-Йорк, где мне посчастливилось увидеть и услышать основателя компании Марвина Бауэра. Он считал, что деньги не должны быть самоцелью. Тем, кто хочет заработать много, он советовал просто стараться быть лучшим в своем деле, и тогда деньги станут обязательным «сопутствующим товаром». Я всегда следовал этому принципу и прежде всего выбирал профессионально интересные задачи, которые обычно очень сложны и поэтому их решение хорошо оплачивается.

БЕЗ MBA

Председатель совета директоров «Вимм-Билль-Данн» Давид Якобашвили окончил в Тбилиси факультет промышленного и гражданского строительства Грузинского политехнического института. Непрофильное образование не помешало ему стать строителем огромной молочно-соковой империи.

Журнал «Финанс.» №13 (199) 2-8 апреля 2007 — Спецпроект. 20 интервью с карьеристами

Родился в 1963 году в г. ЦелиноградеВысшее образование Ленинградский электротехнический институтБизнес-школа Международная школа менеджмента Leti-LovaniumСемейное положение Женат, четверо детейЛюбимое занятие вне работы Теннис, сквошКем хотел быть в детстве Военным летчикомМесто, где хотел бы побывать В Долине гейзеров на КамчаткеЖизненный девиз Не обещать того, чего не можешь исполнить

Виктор, как вы выбирали профессию?

– Я хотел стать инженером-электронщиком, работать с вычислительной техникой. Поступать приехал в Ленинград, где у меня не было ни родственников, ни знакомых: мне совершенно некуда было идти ночевать, вопрос с общежитием для абитуриентов нужно было решить срочно. Ленинградский электротехнический институт был вторым вузом, в который я зашел. На одном из корпусов висела растяжка: «Если некуда идти, приходите к нам в ЛЭТИ». Это был решительно мой случай.

После вуза работали по специальности?

– Да, после окончания учебы я на год загремел на секретный военный завод в Полтаве. После этого были пять лет на Ижорском заводе в Ленинграде, где мы собирали огромные карьерные экскаваторы. Там работали замечательные люди: все бригадиры – кавалеры ордена Ленина, ордена Октябрьской революции, матерый питерский пролетариат. Это была настоящая школа жизни. Высшее образование дало мне прочную математическую базу и понимание того, что все в мире материально: поэтому меня трудно сбить с толку, обмануть. Однажды я собственноручно пересчитал и в два раза уменьшил смету за ремонт крыши производственного помещения. Площадь крыши была огромной, 12 тыс. кв. метров, а подрядчик влепил мне коэффициент за «стесненные условия труда».

Как вы оказались в числе первых студентов первой в Ленинграде бизнес-школы?

– Это был совместный проект ЛЭТИ и бельгийского Католического университета г. Левена. В 1990 году в России почти никто ничего не знал об МВА. Наверное, поэтому и взяли почти всех желающих. Я думаю, что иностранцы смотрели на три хода вперед: прежде всего они готовили кадры для прихода мировых концернов. Оплачивать нужно было только десятую часть от стоимости обучения, но в тех кризисных условиях и это была существенная сумма. За меня платил Ижорский завод. Более того, отпустив учиться, они целый год платили мне хоть мизерную, но зарплату: в начале обучения на нее можно было купить шапку, в конце – две буханки хлеба. Конечно, и семья поддерживала – и я спокойно учился. Зачем мне это было нужно? Мир стремительно менялся, а я стоял на обочине. Мне хотелось всего и сразу: хорошей работы, знания английского языка, компьютерных навыков. Я верил, МВА поможет самореализоваться.

Испытывали трудности в учебе?

– Все преподаватели были иностранцами, а в нашей группе из пятидесяти человек только десять говорили по-английски. На помощь был призван десант лингвистов, и за пять недель полного погружения в язык общий уровень подтянули, но доучиваться приходилось в боевых условиях: в кармане я всегда носил 100 карточек со словами и транскрипциями. Нужно было научиться думать по-английски, поэтому по дороге домой я старался переводить сходу все вывески и таблички. Сам учебный подход, а именно метод решения задач, был необычным: отечественная система образования нас приучила к тому, что на любой вопрос есть ответ и просто нужно знать, где посмотреть, у бизнес-кейса однозначного решения нет. В условиях неполной информации ты должен принять одно из возможных, близких к оптимальному решений. И никто не знает, лучшее ли оно. Принимая его, ты взваливаешь на себя ответственность за ошибки.

Вы получили от MBA то, что хотели?

– Сначала желаемое столкнулось с действительным: мы сразу напечатали визитки и стали называть себя экспертами, но в наших экспертных услугах никто не нуждался. Я ушел с завода. Российским предпринимателям тогда было не до церемоний, они, что называется, «рубили капусту». Поэтому я устроился в Chupa Chups. Потом работал с молодыми исландцами, организовавшими производство безалкогольных напитков. Когда его купил концерн Heineken, меня попросили остаться. Я продолжаю свое сотрудничество с этой компанией, мне никогда не было скучно. Компания развивается, мне интересно и наблюдать, и участвовать в этом процессе.

БЕЗ MBA

Экс-президент пивоваренной компании «Балтика» Таймураз Боллоев ограничился Московским технологическим институтом пищевой промышленности. Сразу после окончания института посвятил себя пивоварению. Теперь его состояние оценивается в $90 млн.

Журнал «Финанс.» №13 (199) 2-8 апреля 2007 — Спецпроект. 20 интервью с карьеристами